Социал-демократия в современном мире

Социал-демократию уже не раз пытались теоретически похоронить, заявляя, что она отжила свой век. Некоторые события последних лет подтвердили, что слухи о смерти были сильно преувеличены. Достаточно напомнить о возвращении социал-демократов к власти в Швеции (и практическую доказанность факта, что только они способны реформировать созданную их же усилиями "шведскую модель" - буржуазная коалиция, будучи у власти, даже не смогла к этому приступить), об успехах перешедших на позиции демократического социализма бывших коммунистов в Центральной и Восточной Европе, о победе левоцентристской коалиции в Италии.

И все же оснований успокаиваться нет. Сложные проблемы перед социал-демократией стоят не только в нашей стране (как и в других странах на территории бывшего СССР), но и во всем мире. Их надо осмысливать и искать пути решения вместе, и на "востоке", и на "западе", и на "севере", и на "юге".

 

1.      Сохранить идентичность при росте разнообразия.

"Брандтовский" период деятельности Социалистического Интернационала (1976-1992 гг.) был одним из наиболее продуктивных и интересных в истории международной социал-демократии. Социнтерн резко расширил территорию своей деятельности, став из организации преимущественно западноевропейской действительно мировой, насчитывая сейчас в своих рядах (в качестве полных членов, консультативных членов, наблюдателей, братских и ассоциированных организаций) 111 организаций из более чем 80 стран мира. Вместе с тем это был период динамичных сдвигов в социальной структуре как развитых капиталистических, так и развивающихся стран, не говоря уже о крахе "реального социализма" в бывшем СССР, Центральной и Восточной Европе.

Но с теми же сдвигами связаны и кризисные явления, трудности в развитии социал-демократии. Неоконсервативная волна, жертвой которой пали в конце 70-х -начале 80-х гг. многие социал-демократические правительства, была не коньюнктурным явлением и не просто "отмахом маятника" после социал-демократических 60-х и 70-х годов. Она отражала сдвиги в социальной структуре и социальной психологии, неудовлетворительность традиционных для годов "жирных коров" социал-демократических ответов на вызовы времени.

Все большее разнообразие социальных условий, в которых приходилось и приходится работать ориентированным на ценности демократического социализма/социальной демократии организациям, также порождает серьезные проблемы. Возникает угроза формализации общей идеологической оболочки, утраты содержательного единства социал-демократического движения, утери им "равенства самому себе", своей идентичности. Это центральная проблема - как, не превращаясь в секту, сохранять свое влияние и наращивать его все в новых регионах и социальных группах.

Общие ценности свободы, справедливости и солидарности, ориентация на всемерное развитие политической, экономической, культурной, экологической, социальной демократии не могут одинаково применяться в Швеции и Коста-Рике, Венесуэле и Израиле, Сенегале и России. Конкретная политика во всех этих случаях не может не быть разной. Это, кстати, тоже одно из выражений принципов социал-демократии, которая не может всюду придагать один шаблон. Но проблема объединяющего начала все-равно остается.

А если учесть, что в Социалистический интернационал стоит настоящая очередь (несколько десятков) очень разнообразных организаций, желающих стать его членами, поиск решения противоречия между единством и разнообразием становится еще более актуальным. Нам тоже предстоит внести свой вклад в это общее дело.

 

2.      “DrangnachSueden”, “DrangnachOsten”: новые регионы деятельности - новые проблемы.

Долгое время Социнтерн оставался преимущественно западноевропейской организацией, Его XIV конгресс (Женева, 1976 г.) оказался в этом отношении переломным - началась политика активного проникновения в развивающиеся страны и разработки подходов к решению их проблем. Журналисты окрестили этот процесс "Drang nach Sьden" - "натиск на юг", с очевидным намеком на германскую историю, связанным с национальностью избранного на конгрессе Председателя Социнтерна (В.Брандта).

"Натиск" осуществлялся по двум направлениям.

Социнтерн и его члены в развитых странах стали уделять все большее внимание к разработке политики своих стран и "Севера" в целом по отношению к "Третьему миру". Была выдвинута идея об усилении помощи развивающимся странам за счет сокращения военных расходов, начала работать "Комиссия Брандта", затем комиссии Улофа Пальме и Брундтланд (последняя внесла очень значительный вклад в разработку концепции устойчивого развития) и т.д.

Активно развернулся поиск партнеров и потенциальных организаций-членов в странах Латинской Америки, Азии, Африки и Океании. Спектр поисков был широк - от Индийского национального конгресса и мексиканской Институционно-революционной партии до Организации освобождения Палестины и Сандинистского фронта национального освобождения.

Проникновение в "Третий мир" заставило серьезно скорректировать некоторые программные установки, "революционизировать" их. При сохранении принципиальной установки на реформистские и ненасильственные методы деятельности социал-демократы открыто признали допустимость революционного насилия в условиях, когда диктаторские режимы перекрывают путь реформ. В развитых странах проблема "системопреодолевающих" реформ ставилась как преимущественно теоретическая, в практической же деятельности социал-демократических партий речь шла прежде всего об обеспечении функционирования достаточно стабильной системы. В отличие от этого в развивающихся странах требовалось разработать программы глубокой социально-экономической и культурной модернизации. Задача, в полной мере неразрешенная до сих пор, возможно, определенным вкладом в ее решение станет деятельность бразильского президента - социал-демократа (хотя его партия и не входит в Социнтерн), выдающегося экономиста и социолога Фернандо Энрике Кардозу.

Сходные и еще более сложные проблемы появились в ходе кризиса и распада "коммунистических" режимов в Центральной и Восточной Европе и бывшем СССР. Непохожая на западную социальная структура и сложные процессы ее изменения. Необходимость перехода от административно централизованной экономики (а под этой поверхностью скрывалась реальность бюрократической стихии, "административного рынка" и всеобщей коррумпированности) к саморегулирующимся экономическим отношениям. Разрушение прежних систем социальной опеки над человеком и необходимость создания современных форм социальной защиты и поддержки. Постоянное искушение авторитаризмом и национализмом при неразвитости демократических начал и традиций... Это наши проблемы, и именно в нашем лице международной социал-демократии предстоит их решать.

Отдельная и очень болезненная проблема - политические наследники коммунистических партий, более или менее искренне стремящиеся воспринять ценности демократического социализма/социальной демократии. Она заслуживает отдельного рассмотрения.

 

3.      Изменяющаяся социальная среда - дееспособны ли традиционные ценности и принципы?

Европейская социал-демократия зарождалась в XIX в. прежде всего в среде квалифицированных рабочих ремесленного типа и пролетариата крупных промышленных предприятий. Эти социальные группы были рождены ранними стадиями индустриализации и отличались специфическими социально-психологическими характеристиками. Коллективизм и солидарность порождались как особенностями организации производства и быта, так и ощущением противостояния всему остальному обществу (чувство "гетто"). Социал-демократия была не только политической партией, но и культурным движением, оказывающим влияние на всю жизнь своих приверженцев. И она же, вместе с профсоюзами, вместе с просветительскими и т.п. организациями сыграла главную роль в выведении пролетариата из "гетто", во включении его в общество, в "осреднеклассивании" наемных работников физического труда с точки зрения уровня доходов и образа жизни.

В межвоенный и особенно послевоенный период социал-демократы прирастили круг своих сторонников, привлекая часть "средних слоев" - госчиновников и работников "общественного обслуживания", численность и удельный вес которых в обществе стали быстро нарастать в связи с развитием "государства всеобщего благосостояния". С точки зрения социального состава членов и сторонников социал-демократия становилась из партии рабочей -партией межклассовой, "народной".

Социальное развитие западных стран в 60-90-х гг. создало во многом новую ситуацию.

Увеличение доли свободного времени и времени, занятого неоплачиваемым трудом (домашнее хозяйство, хобби, творчество и т.д.) в общем балансе времени уменьшили влияние производственной жизни и отношений на производстве на поведенческие стереотипы. Более многомерной стала социальная структура. Поведение человека, в том числе и политическое, стало определяться разнообразным набором факторов, а не только социально-экономическим положением. Начало перехода к постиндустриальному, информационному обществу породило "постматериальные" ценности (ориентированные в первую очередь на саморазвитие человека), которые стали сосуществовать с пока еще преобладающими материальными. Можно сказать, что реализуется предсказание К.Маркса о свободном, а не рабочем, времени как мериле общественного богатства. Традиционный коллективизм стал уступать нарастанию индивидуалистических настроений.

Все это создало немало сложностей для социал-демократии, заставляя ее пересматривать, существенно модернизировать целый ряд принципов, уходящих корнями в прошлую эпоху. Со сходными проблемами столкнулись и профсоюзы, падение влияния которых также затруднило положение социал-демократов, ослабляя их традиционную опору.

Возникла парадоксальная ситуация, когда с точки зрения ценностей и подходов социал-демократия оказалась более консервативной и традиционалистской, чем неоконсерваторы, активно выступившие как сила модернизации позднекапиталистического общества.

Возникла проблема сочетания традиционных для социал-демократии "материальных" требований (зарплата, социальное обеспечение, уровень жизни и т.д.) с требованиями, ориентированными на "постматериальные" ценности (качество жизни, защита окружающей среды, увеличение свободного времени и возможностей для творчества, самоуправление в различных сферах). Проблема увязки нарастающих индивидуалистических ориентаций с ценностями солидарности и взаимоподдержки.

 

4.      Сторонники, союзники, “попутчики” - в социальной и политической сфере.

Усложнение социальной и ценностной структуры общества заставляет современную социал-демократию стремиться к расширению тех кругов и слоев, которые она стремится привлечь а свою сторону. В дополнение к традиционным сторонникам среди организованных промышленных рабочих и работников общественного обслуживания приходится обращаться к молодежи и женщинам независимо от их социального статуса, к активистам новых гражданских инициатив. Это порождает дополнительные трения внутри социал-демократических партий, усиливая их разнородность.

Социал-демократию отличает гибкость в политике союзов и коалиций - пожалуй, только фашисты являются абсолютно недопустимым партнером. Тем не менее можно говорить о круге стратегических партнеров, которые воспринимаются как часть социальной демократии (левой демократии) в широком смысле.

Прежде всего это, как и раньше, профсоюзы, особенно ориентированные на ценности "свободного" (Международная конфедерация свободных профсоюзов) профдвижения. Это традиционные организации социальной взаимопомощи и взаимоподдержки, пролетарские по генезису просветительские организации (типа движения "народного университета") и т.п. Но во все большей мере это и нетрадиционные гражданские инициативы, самоуправленческие движения, экологисты, сторонники общинных форм жизни, пацифисты и т.д.

Не случайно в апреле 1993 г. лидер французских социалистов Мишель Рокар призывал к обновлению социалистического движения на пути объединения социалистов, реформаторски настроенных выходцев из компартий, экологистов и представителей других альтернативистских движений. Видимо, этот призыв отвечает современным проблемам социал-демократии и открывает перспективу их решения.

 

5. Социал-демократия и вызовы глобализации

1980-90-е гг. поставили перед социал-демократией новую проблему. Приходя к власти после неоконсервативных (“либеральных”) правительств - будь то во Франции и Испании начала 80-х, или в центрально-европейских странах в середине 90-х - социалистические и социал-демократические партии столкнулись с тем, что в конечном счете они вынуждены были проводить все ту же в основе, хотя и скорректированную и “социализированную”, монетаристкую политику. Так же орентирован и подготовленный под эгидой Европейского Форума за демократию и солидарность (сируктура при Партии Европейских Социалистов, призванная помогать социал-демократам Центральной и Восточной Европы) доклад “Преобразования и интеграция: Формируя будущее Центральной и Восточной Европы” (London: IPPR, 1995). Конечно, “тэтчеризм с человеческим лицом” лучше, чем без оного, но для идентичности и, если угодно, для самоуважения социал-демократии возникла новая угроза.

Дело было не в отсутствии альтернативных программ - у французских и испанских социалистов они были, и не в недостатке политической воли. Социал-демократы столкнулись с тем, что в изменившихся международных экономических условиях традиционные методы социально-экономического регулирования перестали быть эффективными. Даже шведские социал-демократы посвятили значительную часть обсуждения на своем последнем съезде (март 1996 г.) проблеме: как сохранить существенные черты “шведской модели” в условиях открытой экономики.

Когда объем трансакций на международных финансовых рынках превосходит по своим объемам национальный доход даже крупных развитых стран, а обороты транснациональных корпораций многократно превышают национальные бюджеты - экономический штурвал вырвается из рук и реальные центры принятия решений оказываются далеко от национальных столиц. Что делать в этих условиях? Выхода два - либо строить закрытую ээкономику, что в условиях конца ХХ в. является не более чем реакционной утопией, либо попытаться применить принципы социал-демократии на региональном и глобальном уровнях. Это причина того, почему европейские социал-демократы в большинстве были послеовательными сторонниками интеграции в рамках ЕЭС, а затем Европейского Союза, и почему проблема ответа на вызовы глобализации стояла в центре ХХ Конгресса Социнтерна (Нью-Йорк, сентябрь 1996 г.).

Может быть, это шаг к тому, чтобы интернационализм из преимущественно символического, почти ритуалного явления стал принципом реальной повседневной политики, хотя проблем при этом появится не меньше, чем надежд.

 

Опубликовано: Проблемы социал-демократии на пороге XXI века. - М.: ИСПРАН, 1996)